Неточные совпадения
Я был рожден для жизни мирной,
Для деревенской тишины:
В глуши звучнее голос лирный,
Живее творческие сны.
Досугам посвятясь невинным,
Брожу над озером пустынным,
И far niente мой
закон.
Я каждым утром пробужден
Для сладкой неги и свободы:
Читаю мало, долго сплю,
Летучей славы не ловлю.
Не так ли я в былые годы
Провел в бездействии, в тени
Мои счастливейшие дни?
— Ах, не слушал бы! — мрачно проговорил князь, вставая с кресла и как бы желая уйти, но останавливаясь в дверях. —
Законы есть, матушка, и если ты уж вызвала меня на это, то я тебе скажу, кто виноват во всем: ты и ты, одна ты.
Законы против таких молодчиков всегда были и есть! Да-с, если бы не было того, чего не должно было быть, я — старик, но я бы поставил его на барьер, этого франта. Да, а теперь и лечите,
возите к себе этих шарлатанов.
Больше того, религия, которую хотят целиком
свести к морали, в целостности своей находится выше морали и потому свободна от нее: мораль существует для человека в известных пределах, как
закон, но человек должен быть способен подниматься и над моралью [Одним из наиболее ярких примеров преодоления морали является война, поэтому так трудно морально принять и оправдать войну, и остается только религиозное ее оправдание.
Володя возвращается. Все с нетерпением спрашивают его: «Что? хорошо? сколько?», но уже по веселому лицу его видно, что хорошо. Володя получил пять. На другой день с теми же желаниями успеха и страхом
провожают его, и встречают с тем же нетерпением и радостию. Так проходит девять дней. На десятый день предстоит последний, самый трудный экзамен —
закона божьего, все стоят у окна и еще с большим нетерпением ожидают его. Уже два часа, а Володи нет.
— Что мне калякать? Одному тебе сказываю, — добродушно усмехаясь, весело молвил Марко Данилыч. — Зачем до времени вашим абызам сказывать, что ты, Махметушка, вашей веры царя наливкой спаиваешь… Вот ежели бы в цене не сошлись, тогда дело иное — молчать не стану. Всем абызам, всем вашим муллам и ахунам буду рассказывать, как ты, Махметушка, Богу своему не веруешь и бусурманского вашего
закона царей вишневкой от веры
отводишь.
Говорили, будто он изменяет старое учение хлыстов, предписывает новые
законы, велит
заводить духовных жен…
Диплом признает меня полноправным врачом,
закон, под угрозою сурового наказания, обязывает меня являться по вызову акушерки на трудные роды, а здесь мне не позволяют
провести самостоятельно даже самых легких родов, и поступают, разумеется, вполне основательно.
По
закону я, конечно, мог бы
отвести Осадчего — вся ссора началась из-за его панихиды, — а впрочем, не все ли равно?
Христианская мораль, не знающая сковывающих
законов и норм, все
сводит к приобретению духовной силы у Бога.
— Известно, баба… волос дорог, а ум короток. Не дело безумной потакать, мертвого младенца столько дней не прибранного держать… Наедет кто-нибудь из властей… Ох, как достанется… А кому?.. Все мне же, а не бабе… Баба что… дура… для нее
закон не писан… а моя так совсем об двух ярусах… Сегодня же отниму у ней трупик и
отвезу к отцу в имение. Пусть хоронит, как знает…
Свинья. Зачем
отводить в участок? Ведь там для проформы подержат, да и опять выпустят. (Ложится в навоз и впадает в сантиментальность.)Ах, нынче и участковые одним языком с фельетонистами говорят! Намеднись я в одной газете вычитала: оттого-де у нас слабо, что
законы только для проформы пишутся…
Несмотря на это, он все-таки был отличнейший человек: в нем в высшей степени было развито то высокое благодушие, которое претворяет чиновника в человека, которое, незаметно для них самих,
проводит живую и неразрывную связь между судьею и подсудимым, между строгим исполнителем
закона и тем, который, говоря отвлеченно, составляет лишь казус, к которому тот или другой
закон применить можно.
Мы здесь в положении пассажиров на каком-то большом корабле, у капитана которого есть неизвестный нам список, где и когда кого высадить. Пока же нас не высаживают, что же мы можем делать другое, как только то, чтобы, исполняя
закон, установленный на корабле, стараться в мире, согласии и любви с товарищами
провести определенное нам время.
На балконах черноглазые римлянки сами
заводят беседы с проходящими внизу франтами и кокетничают с ними, что, по
законам карнавала, нисколько и никому не удивительно.
Все крестьяне обязаны исполнять полицейские должности сотских, десятских и т. п. Вдруг в Харькове крестьянин отказывается исполнять эту обязанность, объясняя свой отказ тем, что по тому христианскому
закону, который он исповедует, он не может никого связывать, запирать,
водить из места в место. То же заявляет крестьянин в Твери, в Тамбове. Крестьян ругают, бьют, сажают в заключение, но они остаются при своем решении и не исполняют противного своей вере. И их перестают выбирать в сотские, и опять ничего.
Спасибо Киселеву, что он это понимает, и в доказательство состоялся в 1842 году
закон, чтобы не иначе
отводить в Сибири земли под разные заведения, как с условием обрабатывать их вольными работниками.
Батюшка отец Илиодор, настоятель сельской церкви, находящейся в версте от Восходного, преподает
Закон Божий Наташе. Все это зимою, а летом генеральша Мария Павловна ездит лечиться на теплые воды и
возит с собой Наташу. Потом путешествует по Европе.
Любимец трех государей [Любимец трех государей — Александра I, Николая I и Александра II.], Михайло Борисович в прежнее суровое время как-то двоился: в кабинете своем он был друг ученых и литераторов и говорил в известном тоне, а в государственной деятельности своей все старался
свести на почву
законов, которые он знал от доски до доски наизусть и с этой стороны, по общему мнению, был непреоборим.
Но если она не убьется, ей только два выхода: или она пойдет и повезет, и увидит, что тяжесть не велика и езда не мука, а радость, или отобьется от рук, и тогда хозяин
сведет ее на рушильное колесо, привяжет арканом к стене, колесо завертится под ней, и она будет ходить в темноте на одном месте, страдая, но ее силы не пропадут даром: она сделает свою невольную работу, и
закон исполнится и на ней.
Он легкомысленно перебегает от одного признака к другому; он упоминает и о географических границах, и о расовых отличиях, и о равной для всех обязательности
законов, и о присяге, и об окраинах, и о необходимости обязательного употребления в присутственных местах русского языка, и о господствующей религии, и об армии и флотах, и, в конце концов, все-таки
сводит вопрос к Грацианову.
Удовольствие
возить «герценовского эмиссара» и ездить с предприятием было так сильно в эти минуты в Ничипоренке, что он не слушал никаких доводов и стоял на том, что, несмотря ни на субординацию и ни на какие революционные
законы, он все-таки едет назад...
Где можно, вставить слово — «напрасно» и на нет
свести правило против гнева; где можно, как самые бессовестные кривосуды, так перетолковать смысл статьи
закона, чтобы выходило обратное: вместо — никогда не разводиться с женою, вышло бы то, что можно разводиться.
Вечно вкруг текут созвездья,
Вечно светом мрак сменен:
Нарушенье и возмездье
Есть движения
закон.
Чрез всемирное явленье
Бог
проводит мысль одну
И, как символ возрожденья,
За зимой ведет весну!
Помню роскошный, теплый вечер, который мы
провели с дядею в орловском «губернском» саду, занимаясь, признаться сказать, уже значительно утомившим меня спором о свойствах и качествах русского народа. Я несправедливо утверждал, что народ очень умен, а дядя, может быть еще несправедливее, настаивал, что народ очень глуп, что он совершенно не имеет понятий о
законе, о собственности и вообще народ азият, который может удивить кого угодно своею дикостью.
Он сел феодалом в своем старом, как каравай расплывшемся доме, реставрировал опять старые отцовские и дедовские порядки:
завел соколиные и псовые охоты с крепостными псарями, сокольничными, стремянными и доезжачими, которые все вместе составляли одну разбойничью ватагу, не знавшую ни стыда, ни совести, ни удержа и не уважавшую никакого
закона, кроме прихоти своего полудикого владыки.
Есть такая нравственность и такой
закон, чтобы молодая, здоровая, самолюбивая женщина
проводила свою жизнь в праздности, в тоске, в постоянном страхе и получала бы за это стол и квартиру от человека, которого она не любит.
На этом
законе природы Александр Ильич все крепче и крепче утверждался, и как раз в ту минуту, когда его белая, немного сухая рука
провела в последний раз серебряною щеткой по волосам, мозг его дал заключительный аккорд его неторопливым мыслям.
Так, бывало, и расхаживают такие шайки присяжных разбойников, всегда числом по двенадцати, сколько
закон требует для несомненной верности, и при них всегда, как при артели, свой рядчик, который их
водит по должностным лицам и осведомляется...
Вот тогда дiд Опанас закрутил себе чуб и стал навыдумливать: нарыл прудов, насажал рыбы с Остра и
завел баштаны да огороды и как стал собирать жинок и дiвчат на полотье, то за их помочью, — пожалуйте, — еще больше людей намножил, и стало уже так много, христиан, что, как хотишь, а довелось построить для них и церковь и дать им просвещенного попа, чтобы они соблюли
закон христианский и знали, какой они породы и чем их вера лучше всех иных вер на свете.
Не мне ставить в колоды ноги его и преследовать его стези, когда сам Сый написал перстом своим
закон любви в сердце его и
отвел его в сторону от дел гнева.
Генерал-губернатор посылается затем, чтобы ускорить биение государственного пульса внутри губернии, привести в быстрейшее движение все правительственное производство в губернских местах как связанных между собою, так и независимых, состоящих под управлением отдельных министерств, дать толчок всему, своим полномочием облегчить затруднительность многих мест в их сношеньях с отдаленными министерствами, не внося никаких новых элементов и ничего не
заводя от себя, все заставить обращаться быстрей в
законах и границах, уже указанных и определенных.
В тот первый вечер, который Болконский
провел у него, разговорившись о комиссии составления
законов, Сперанский с иронией рассказывал князю Андрею о том, что комиссия
законов существует 50 лет, стóит миллионы и ничего не сделала, что Розенкампф наклеил ярлычки на все статьи сравнительного законодательства.